Неточные совпадения
Учитель
с горя принялся пить; наконец и пить уже было ему не на что; больной, без куска хлеба и
помощи, пропадал он где-то в нетопленной забытой конурке.
Велев есаулу завести
с ним разговор и поставив у дверей трех казаков, готовых ее выбить и броситься мне на
помощь при данном знаке, я обошел хату и приблизился к роковому окну. Сердце мое сильно билось.
— Вследствие двух причин к вам зашел, во-первых, лично познакомиться пожелал, так как давно уж наслышан
с весьма любопытной и выгодной для вас точки; а во-вторых, мечтаю, что не уклонитесь, может быть, мне помочь в одном предприятии, прямо касающемся интереса сестрицы вашей, Авдотьи Романовны. Одного-то меня, без рекомендации, она, может, и на двор к себе теперь не пустит, вследствие предубеждения, ну, а
с вашей
помощью я, напротив, рассчитываю…
Зато после, дома, у окна, на балконе, она говорит ему одному, долго говорит, долго выбирает из души впечатления, пока не выскажется вся, и говорит горячо,
с увлечением, останавливается иногда, прибирает слово и на лету хватает подсказанное им выражение, и во взгляде у ней успеет мелькнуть луч благодарности за
помощь. Или сядет, бледная от усталости, в большое кресло, только жадные, неустающие глаза говорят ему, что она хочет слушать его.
Однажды, после дневного отдыха и дремоты, он хотел встать
с дивана и не мог, хотел выговорить слово — и язык не повиновался ему. Он в испуге махал только рукой, призывая к себе на
помощь.
Если кто сие наше попечительное постановление презрит или против такового нашего указа подаст совет,
помощь или благоприятство своим лицом или посторонним, — тем самым подвергает себя осуждению на проклятие, да сверх того лишен быть имеет тех книг и заплатит сто золотых гульденов пени в казну нашу. И сего решения никто без особого повеления да нарушить не дерзает. Дано в замке
С. Мартына, во граде нашем Майнце,
с приложением печати нашей. Месяца януария, в четвертый день 1486 года».
Они было хотели его схватить, но, видя отца женихова, бегущего
с колом же на
помощь, оставили свою добычу, выскочили из клети и побежали.
Еще не скоро должен был прийти наш черед танцевать, а молчание возобновилось: я
с беспокойством посматривал на нее, желая знать, какое произвел впечатление, и ожидая от нее
помощи.
― Вы говорите ― нравственное воспитание. Нельзя себе представить, как это трудно! Только что вы побороли одну сторону, другие вырастают, и опять борьба. Если не иметь опоры в религии, ― помните, мы
с вами говорили, ― то никакой отец одними своими силами без этой
помощи не мог бы воспитывать.
— Я понимаю, друг мой, — сказала графиня Лидия Ивановна. — Я всё понимаю.
Помощь и утешение вы найдете не во мне, но я всё-таки приехала только затем, чтобы помочь вам, если могу. Если б я могла снять
с вас все эти мелкие унижающие заботы… Я понимаю, что нужно женское слово, женское распоряжение. Вы поручаете мне?
Потом, вспоминая брата Николая, он решил сам
с собою, что никогда уже он не позволит себе забыть его, будет следить за ним и не выпустит его из виду, чтобы быть готовым на
помощь, когда ему придется плохо.
— Нельзя, как мне кажется… На четыре тысячи квадратных верст нашего уезда,
с нашими зажорами, метелями, рабочею порой, я не вижу возможности давать повсеместно врачебную
помощь. Да и вообще не верю в медицину.
Левин помнил, как в то время, когда Николай был в периоде набожности, постов, монахов, служб церковных, когда он искал в религии
помощи, узды на свою страстную натуру, никто не только не поддержал его, но все, и он сам, смеялись над ним. Его дразнили, звали его Ноем, монахом; а когда его прорвало, никто не помог ему, а все
с ужасом и омерзением отвернулись.
— Все это вздор… Я не нуждаюсь ни в чьей
помощи, — промолвил
с расстановкой Павел Петрович, — и… надо… опять… — Он хотел было дернуть себя за ус, но рука его ослабела, глаза закатились, и он лишился чувств.
Приподнимется, бедняжка,
с моею
помощью, примет и взглянет на меня… сердце у меня так и покатится.
Бонапартишку-то его светлейшество покойный князь Михайло Илларионович Голенищев-Кутузов Смоленский,
с Божиею
помощью, из российских пределов выгнать изволил.
— Вы слышали? Вы знаете? — И сообщали о забастовках, о погроме помещичьих усадьб, столкновениях
с полицией. Варвара рассказала Самгину, что кружок дам организует
помощь детям забастовщиков, вдовам и сиротам убитых.
— Нуте-с, не будем терять время зря. Человек я как раз коммерческий, стало быть — прямой. Явился
с предложением, взаимно выгодным. Можете хорошо заработать, оказав
помощь мне в серьезном деле. И не только мне, а и клиентке вашей, сердечного моего приятеля почтенной вдове…
Против Самгина лежал вверх лицом, закрыв глаза, длинноногий человек,
с рыжей, остренькой бородкой, лежал сунув руки под затылок себе. Крик Пыльникова разбудил его, он сбросил ноги на пол, сел и, посмотрев испуганно голубыми глазами в лицо Самгина, торопливо вышел в коридор, точно спешил на
помощь кому-то.
Орехова солидно поздоровалась
с нею, сочувственно глядя на Самгина, потрясла его руку и стала помогать Юрину подняться из кресла. Он принял ее
помощь молча и, высокий, сутулый, пошел к фисгармонии, костюм на нем был из толстого сукна, но и костюм не скрывал остроты его костлявых плеч, локтей, колен. Плотникова поспешно рассказывала Ореховой...
«Я дважды оказал ему
помощь. Впрочем — черт
с ними. Следует предохранять душу от засорения уродством маленьких обид и печалей».
— Святой, благоверный князь Александр Невский призвал татар и
с их
помощью начал бить русских…
Шаркая лаковыми ботинками, дрыгая ляжками, отталкивал ими фалды фрака, и ягодицы его казались окрыленными. Правую руку он протягивал публике, как бы на
помощь ей, в левой держал листочки бумаги и, размахивая ею, как носовым платком, изредка приближал ее к лицу. Говорил он легко,
с явной радостью,
с улыбками на добродушном, плоском лице.
Благовоспитанный человек
с маленькой головой без волос, остановив Самгина, вполголоса предложил вызвать карету «Скорой
помощи».
Он не уклонялся от осторожной
помощи ей в ее бесчисленных делах, объясняя себе эту
помощь своим стремлением ознакомиться
с конспиративной ее работой, понять мотивы революционности этой всегда спокойной женщины, а она относилась к его услугам как к чему-то обязательному, не видя некоторого их риска для него и не обнаруживая желания сблизиться
с ним.
Стародум. Детям? Оставлять богатство детям? В голове нет. Умны будут — без него обойдутся; а глупому сыну не в
помощь богатство. Видал я молодцов в золотых кафтанах, да
с свинцовой головою. Нет, мой друг! Наличные деньги — не наличные достоинства. Золотой болван — все болван.
Я бросился было к нему на
помощь; несколько дюжих казаков схватили меня и связали кушаками, приговаривая: «Вот ужо вам будет, государевым ослушникам!» Нас потащили по улицам; жители выходили из домов
с хлебом и солью.
— Ну, матушка, — возразил Иван Кузмич, — оставайся, пожалуй, коли ты на крепость нашу надеешься. Да
с Машей-то что нам делать? Хорошо, коли отсидимся или дождемся сикурса; [Сикурс (воен., устар.) —
помощь.] ну, а коли злодеи возьмут крепость?
«Тут нет никакого сомнения. Она сохранила сношения
с проклятым Дубровским. Но ужели и в самом деле она звала его на
помощь? — думал Кирила Петрович, расхаживая по комнате и сердито насвистывая Гром победы. — Может быть, я наконец нашел на его горячие следы, и он от нас не увернется. Мы воспользуемся этим случаем. Чу! колокольчик, слава богу, это исправник».
Рассказ Меннерса, как матрос следил за его гибелью, отказав в
помощи, красноречивый тем более, что умирающий дышал
с трудом и стонал, поразил жителей Каперны.
Чукчи держат себя поодаль от наших поселенцев, полагая, что русские придут и перережут их, а русские думают — и гораздо
с большим основанием, — что их перережут чукчи. От этого происходит то, что те и другие избегают друг друга, хотя живут рядом, не оказывают взаимной
помощи в нужде во время голода, не торгуют и того гляди еще подерутся между собой.
Они общежительны, охотно увлекаются новизной; и не преследуй у них шпионы, как контрабанду, каждое прошептанное
с иностранцами слово, обмененный взгляд, наши суда сейчас же, без всяких трактатов, завалены бы были всевозможными товарами, без
помощи сиогуна, который все барыши берет себе, нужды нет, что Япония, по словам властей, страна бедная и торговать будто бы ей нечем.
С наших судов подали ему немедленную
помощь: не будь этого, он бы скоро не снялся и при первом свежем ветре разбился бы в щепы; он и сам засвидетельствовал это.
Но один потерпел при выходе какое-то повреждение, воротился и получил
помощь от жителей: он был так тронут этим, что, на прощанье, съехал
с людьми на берег, поколотил и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток и тринадцатилетнюю дочь, у другого отнял свиней и жену, у старика же Севри, сверх того, две тысячи долларов — и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать на Сандвичевы острова и в Сан-Франциско, и преступник был схвачен,
с судном, где-то в Новой Зеландии.
Корвет перетянулся, потом транспорт, а там и мы, но без
помощи японцев, а сами, на парусах. Теперь ближе к берегу. Я целый день смотрел в трубу на домы, деревья. Все хижины да дрянные батареи
с пушками на развалившихся станках. Видел я внутренность хижин: они без окон, только со входами; видел голых мужчин и женщин, тоже голых сверху до пояса: у них надета синяя простая юбка — и только. На порогах, как везде, бегают и играют ребятишки; слышу лай собак, но редко.
Решились не допустить мачту упасть и в
помощь ослабевшим вантам «заложили сейтали» (веревки
с блоками). Работа кипела, несмотря на то, что уж наступила ночь. Успокоились не прежде, как кончив ее. На другой день стали вытягивать самые ванты. К счастию, погода стихла и дала исполнить это, по возможности, хорошо. Сегодня мачта почти стоит твердо; но на всякий случай заносят пару лишних вант, чтоб новый крепкий ветер не застал врасплох.
Но тяжелый наш фрегат,
с грузом не на одну сотню тысяч пуд, точно обрадовался случаю и лег прочно на песок, как иногда добрый пьяница, тоже «нагрузившись» и долго шлепая неверными стопами по грязи, вдруг возьмет да и ляжет средь дороги. Напрасно трезвый товарищ толкает его в бока, приподнимает то руку, то ногу, иногда голову. Рука, нога и голова падают снова как мертвые. Гуляка лежит тяжело, неподвижно и безнадежно, пока не придут двое «городовых» на
помощь.
— Натиск, — сказал он, — и притом быстрота, снисходительность, и притом строгость. И притом благоразумная твердость. Вот, милостивые государи, та цель, или, точнее сказать, те пять целей, которых я,
с божьею
помощью, надеюсь достигнуть при посредстве некоторых административных мероприятий, составляющих сущность или, лучше сказать, ядро обдуманного мною плана кампании!
И действительно, как только простодушные соседи согласились на коварное предложение, так сейчас же головотяпы их всех,
с божью
помощью, перетяпали.
А Ниночку прописал купать в каком-то растворе, в горячих ваннах таких, да ежедневно утром и вечером, так где ж нам было сочинить такое леченье-с, у нас-то, в хоромах-то наших, без прислуги, без
помощи, без посуды и воды-с?
Но впоследствии я
с удивлением узнал от специалистов-медиков, что тут никакого нет притворства, что это страшная женская болезнь, и кажется, по преимуществу у нас на Руси, свидетельствующая о тяжелой судьбе нашей сельской женщины, болезнь, происходящая от изнурительных работ слишком вскоре после тяжелых, неправильных, безо всякой медицинской
помощи родов; кроме того, от безвыходного горя, от побоев и проч., чего иные женские натуры выносить по общему примеру все-таки не могут.
При
помощи условной фразеологии у нас легко превращают людей глубоко идейных,
с нравственным закалом характера чуть ли не в подлецов, а людей, лишенных всяких идей и всякого нравственного закала, высоко возносят.
В его воспоминании были: шествие арестантов, мертвецы, вагоны
с решетками и запертые там женщины, из которых одна мучается без
помощи родами, а другая жалостно улыбается ему из-зa железной решетки. В действительности же было перед ним совсем другое: уставленный бутылками, вазами, канделябрами и приборами стол, снующие около стола проворные лакеи. В глубине залы перед шкапом, за вазами
с плодами и бутылками, буфетчик и спины подошедших к буфету отъезжающих.
Сначала, приходя в сношение
с арестантами, обращавшимися к нему за
помощью, он тотчас же принимался ходатайствовать за них, стараясь облегчить их участь; но потом явилось так много просителей, что он почувствовал невозможность помочь каждому из них и невольно был приведен к четвертому делу, более всех других в последнее время занявшему его.
Он чутко понимает потребность не только другого, ближнего, несчастного, и спешит подать руку
помощи, утешения, но входит даже в положение — вон этой ползущей букашки, которую бережно сажает
с дорожки на куст, чтоб уберечь от ноги прохожего.
Вера, глядя на него, угадала, что он во второй раз скатился
с своего обрыва счастливых надежд. Ее сердце, женский инстинкт, дружба — все бросилось на
помощь бедному Тушину, и она не дала рухнуть окончательно всем его надеждам, удержав одну, какую только могла дать ему в своем положении, — это безграничное доверие и уважение.
Еще в девичьей сидели три-четыре молодые горничные, которые целый день, не разгибаясь, что-нибудь шили или плели кружева, потому что бабушка не могла видеть человека без дела — да в передней праздно сидел, вместе
с мальчишкой лет шестнадцати, Егоркой-зубоскалом, задумчивый Яков и еще два-три лакея, на
помощь ему, ничего не делавшие и часто менявшиеся.
Он рад броситься ей на
помощь, но не знает ничего и даже не имеет права разделить ни
с кем своих опасений.
Прежде она дарила доверие, как будто из милости, только своей наперснице и подруге, жене священника. Это был ее каприз, она роняла крупицы. Теперь она шла искать
помощи,
с поникшей головой,
с обузданной гордостью, почуя рядом силу сильнее своей и мудрость мудрее своей самолюбивой воли.
Он позвонил Егора и едва
с его
помощью кое-как оделся, надевая сюртук прежде жилета, забывая галстук. Он спросил, что делается дома, и, узнав, что все уехали к обедне, кроме Веры, которая больна, оцепенел, изменился в лице и бросился вон из комнаты к старому дому.